9
марта 1999 года. До посадки на авиарейс Барселона –
Киев осталось 50 минут. Жесткий пластмассовый
диван не помогает избавиться от сонливости. Даже
бодрый голос дикторши имеет обратный эффект –
убаюкивает. Зал гудит, глаза закрываются.
Вдруг какой-то едва различимый звук
мигом снял дремоту: слуха коснулась родная
русская речь, тихо прозвучавшая среди шумных
испанских возгласов. Вообще-то русская речь в
Испании уже давно не редкость, но в спокойном
тоне говорившего было нечто шокирующее.
- …в Киеве нас не посадят в каталажку?
- Вроде бы не должны, хватит уже …, -
послышалось за спиной. В голосах нет ни тени
характерных “блатных” интонаций. Оглянувшись, я
увидел сначала стоящих поодаль мужчин - брюнетов
в форме Национальной Полиции Испании:
белоснежные рубашки с погонами и черные, под цвет
брюк, галстуки. Пистолеты, резиновые дубинки.
Только потом я смог лицезреть тех, кто опасался
каталажки, депортируемых граждан Украины: около
десяти молодых шатенов и блондинов,
разнокалиберной комплекции и одетых вразнобой. С
лицами, будто на похоронах.
Остальное произошло так быстро и
неожиданно, что в памяти остались лишь некоторые
детали. Удар чужого ботинка по уху сбил с меня
очки, - один из НАШИХ “дал деру” от конвоя и,
перемахивая через пластмассовый диван, на
котором сидел я, нечаянно врезал мне.
- Para! Para! (“Стой!”), - закричал вслед ему
полицейский, но не успело утихнуть гулкое эхо от
его первых возгласов, как НАШ, сиганув через
хромированное трубчатое ограждение возле будки
паспортного контроля, скрылся за поворотом и
затерялся в толпе. Один из конвоирующих рванулся
было вдогонку, но хромированная преграда надолго
задержала его, ибо “сигать” он не собирался,
ведь этак можно и ноги переломать.
Сразу двое полицейских заговорили с
кем-то по рации, но уже было ясно, что они просто
исполняют свой долг должить начальству о дерзком
побеге.
На борту Боинга депортируемые,
пассажиры поневоле, оказались предоставленными
самим себе, стюардессам-киевлянкам и силам
аэродинамики. Один из них, широкоплечий, со
здоровенными ручищами и добрым лицом, уселся
около меня и, когда подали ужин, заговорил:
- Испанское государство закормило меня
задаром, не дают самому заработать, - он как бы и
не обращался прямо ко мне, но по тону это было
похоже на приглашение к разговору.
- На салфетках написано, что сегодня
Вас угощают “Украинские Международные
Авиалинии”, - ответил я, приняв приглашение к
беседе.
- Да, но полет и еда оплачены Испанией, -
охотно продолжил депортируемый, дав свободу
словам, накопившимся за 20 дней пребывания в
испанской “каталажке”, куда его забрали на
сытный казенный паек не с места преступления, а с
честной работы…
Для меня было полной неожиданностью
все, что он рассказал. Кто читал моих “Наших”,
тот помнит что в Испании до последнего времени не
было принято останавливать прохожих на улице и,
заломив руки за спину, проверять визу. Но что-то
изменилось…
Он из Измаила. Зовут Валерием. Три
месяца назад, отчаявшись найти работу в родном
городе, он и его товарищ Юрка, тот, что “дал деру”
в Барселоне, под видом туристов отправились на
поиски счастья. Проехав все Европу, уже за 100
километров на юг от Валенсии они молча
переглянулись: кончается бензин. Денег уже не
было. Испанского языка они не знали.
Казалось бы, тупик. Но не так устроены
НАШИ. Ближайший поворот стал пристанищем для
старенького “Опеля”, а сами путники отправились
туда, где можно найти людей, а значит и работу. На
следующий день искатели счастья уже были
счастливы, работая “за харч” на каких-то цыган –
сборщиков цитрусовых. Это “счастье”, конечно, не
было случайностью, потому что именно возможность
заработка на цитрусовых полях и решила выбор
“туристов”: Испания.
- Я и не думал, что цыгане могут в поле
работать, - продолжал Валерий. А им нравится: ни
тебе начальства над душой, ни обязательств.
Пришел, заработал и кочуй дальше. А один из них
все время там на месте живет вроде диспетчера:
договаривается насчет работы, одних провожает,
других встречает.
- А как же вы договаривались?
По-украински что ли? – заинтересовало меня.
- Сам удивляюсь, - оживился Валерий, -
цыганка будто ничего и не говорит, а мы ее
понимаем. Да и я вроде бы ничего не говорю, а она
понимает. Телепатия какая-то! Стоило мне подумать
на третий день, что пора с “харча” на твердую
валюту переходить, и сказать-то ничего не успел,
как подходит цыган, дает нам с Юркой по 2000 песет (13
долларов) за день каждому. Так мы продержались
еще несколько дней, пока не подкопили деньжат на
дорогу. Выучили несколько слов: трабахо – работа,
камион – грузовик, карго – погрузка, каха – ящик.
Этого словарного запаса хватило
НАШИМ, чтобы найти поле, где им платили уже по 4000
песет в день. Ночевали сначала в салоне Опеля, а
потом познакомились с другими русскими и
устроились под крышу. Уже насобирали почти по 1000
долларов на каждого, когда в Валенсии к Опелю
подошли двое полицейских в белых рубашках с
черными галстуками и попросили предъявить
документы.
Какой леший занес ребят в Валенсию,
гадать трудно и сетовать бесполезно. Вместе с
ними на обильных казенных пайках 20 дней до суда
просидели и те наши земляки, что примкнули к
бродячему цирку и работали за 2000 песет по 20 часов
в день, не высовывая носу за пределы вагончиков
шапито. И те, что через других русских, за
бешенные взятки только –только начинали
договариваться о любой работе. Вместе с НАШИМИ
задержанными были и какие-то негры, неизвестно
где задержанные. Все сведения о последних, к
сожалению, ограничились цветом кожи, - парни
говорили только на своем гортанном языке. Но
несомненный рекорд численности - больше половины
всех задержанных – поставили выходцы из СНГ.
Выходит, что-то в последнее время
поменялось в смысле лояльности к НАШИМ, раз в
полиции Испании созданы специальные
подразделения, занятые исключительно
наблюдением за выходцами из Восточной Европы.
Разумеется, не без “стукачей” из числа самих
выходцев.
Только НЕ НАШ мог бы подумать, что
депортация и даже подлое предательство
земляков-осведомителей были в силах поменять
планы Валерия.
- Я теперь знаю, как быть. С первого
дня, пока виза в порядке, надо просить, чтобы дали
разрешение на работу. Пока идет волокита, я
поживу там законно, заработаю и семью заберу, -
решительно рассуждал он,
- Юрка молодец! Новый паспорт мы ему скоро
пришлем, а он тем временем и сам обживется и для
нас местечко пригреет. Послушай, ты того… На Юрку
не сердись, он тебе по уху не нарочно…
Зная множество и лихо закрученных и
самых скромных русских судеб в Испании, я
подсказал Валерию, как не повторить чужих ошибок.
На всякий случай оставил ему свой адрес, E-Mail,
телефон и только потом меня осенило: “А вдруг всё
про поля и про честные трудовые планы – наглое
вранье и передо мной отпетый мошенник?” Поэтому
на выходе из самолета в Борисполе я спросил у
знакомой по прошлым полетам стюардессы:
- У ребят проблемы с визами?
- Да, просроченные. Что-то последние три
месяца почти с каждым рейсом кого-то выдворяют…
Вчера, то есть ровно через неделю, теми
же “Украинскими Международными Авиалиниями” я
возвращался в Барселону. Как всегда в аэропортах,
страшно клонило в сон, но прогнать дремоту было
некому: депортации из Украины в Испанию не было.
Хоть шаром покати. Никто не совершал дерзкий
побег, чтобы любой ценой остаться на этой земле.
Скорее даже наоборот. Багаж
большинства был явно не туристических
масштабов…
До встречи в мировой сети Интернет!
Из Испании, 17 марта 1999 года, Н. Кузнецов
|
Н. Кузнецов, "Наши в
Испании" 
